серебро

Манифестация

Бывает, что внутри живёт война.
Какие б ни стояли времена,
Какие б ни грозили перемены -
Во тьме упорно зреют семена.

И ночь за ночью, ибо ночь темна,
Исправно совершается она -
Безмолвная, бессонная работа,
Не знающая берега и дна.

Но прежде утра грянет тишина,
И в самый тёмный час встаёт волна,
И всадники, всегда числом четыре,
Привычно привстают на стременах.
серебро

Усталость

Иногда остается только встать и орать,
Потому что себя из клочков уже не собрать,
Потому что растечься зеленой лужицей слишком сложно,
Потому что ни сил, ни готовности больше нет
Ни грести и заткнуться, ни просто идти на свет,
Ни лежать в направлении.
Проклято.
Невозможно.
Социальные танцы -  такой заводной конструкт:
Где голодные игры, где просто мартышкин труд.
Нарисуй на себе лицо, улыбнись натужно -
И с утра и до вечера, с вечера до утра...
Иногда остается только встать и орать.
А потом не орать.
А потом и стоять не нужно.
серебро

Рэй

to amarie_ranellet

Они говорят, что у нашей сказки весьма счастливый финал:
Герои живы, герои вместе, скоро придет весна,
Война окончена, кровь замыта, как не было ничего -
Ведь "что-то кончается, что-то начнется", любовь, судьба, волшебство.
А я сижу, к тебе прислонясь - лежу на твоем плече, -
И даже почти не хочу понять, вот это им всё - зачем?
Ты дважды умер и возвратился, я выстояла в зиме.
У нас осталась пустая обойма и заиндевелый меч.
Над мокрым вереском солнце силится краешек приподнять,
И чертова подвига как-то с горкой. По крайности, для меня.
Любовь, конечно, победа тоже, и все, что стоит за ней,
Но мир изменился необратимо - и это всего страшней.
А я устала, и ты устал, и надо хотя бы встать,
И в Бездне видала я объяснять не видящим ни черта.
А что утрачено, чем оплачено, кто от чего спасён -
Финал ведь правда счастлив весьма:
Мы потеряли не всё.
серебро

Мать

Столько лет прошло - а все те же темные руки,
Тот же чистый платок, та же вера в конец разлуки.
Столько лет прошло - а она затевает тесто.
Улыбается - сад мол, бел стоит, как невеста.
Улыбается, разливает кисель по чашкам -
"Это нашим, а это - ну, назови, не нашим.
Если будет тепло - то не будет страшно и больно.
Помню, кто был из чьих - и в этом дому довольно,
Не за этим столом обносить за то, что - другие."
И не знаю, как звать ее - Ксения ли, Мария.

серебро

Сонет без завтрака

Когда асфальт уходит из-под ног,
Во всём послушный головокруженью,
Ты понимаешь, что, пожалуй, мог
Не испытать сурового крушенья

Всех планов на день. Ты был недалёк
От чайника, и кофе, и печенья,
Уж в окоёме брезжило спасенье,
Но где небрежность корень, там итог -

Внезапное обидное паденье,
Коль завтраком ты гордо пренебрег.
Ты мчал вперёд, бессмертный полубог,
Но организм отмстил за небреженье.

Теперь лишь на везенье уповай,
Ведь нужно снова догонять трамвай!
серебро

Змеёвка

Змеи на самом деле не пьют.
Вообще не пьют.
Тем более - молока, но так и простой воды.
Я это знаю точно.
Если тебе кто-то скажет иначе -
Знаешь ли, люди врут.
Нелюди тоже врут.
Иногда - нарочно.
Так что поить не пытайся. Не надо. Не доводи до беды.
Хочешь помочь - сиди, полируй чешую.
Она достаточно прочная.

Змеи не плачут.
Правда, совсем не плачут.
Тело не приспособлено, как бы - нечем.
Если тебе однажды скажут иначе,
Просто напомни, что век у всего конечен,
И у терпения, разумеется:
Норов змеи для него не предназначен.
Совсем. Как змеиный яд - для того, чтоб согреться.

Змеи не спорят.
Собственно, не с кем и не о чем.
Горящим торфяникам на правоту плевать,
Браконьерам тоже.
А если пора сплетаться в клубок -
Спорить с природой и вовсе себе дороже.
Так что не спорь, ускользай, утекай,
Заботься о каждой мелочи,
Пока не приходит время сбрасывать кожу.

А тут уж бери свое, и крепко держи, и не отпускай.
И помни: змея, говоря обо всех,
Говорит о себе.
Просто подчеркивать незачем.
серебро

Мифологичненького вам в ленту

Колесничий прилагается к колеснице.
На возницу возлагается бремя барда.
Отстраняясь от огня своего азарта,
Он старательно следит за полётом птицы.

Узким лезвием крыло рассекает высь.
В небеса смотрящий - небом не захлебнись!

Копьеносец дивной доблести преисполнен,
Сердце, битвой очаровано, алчет славы.
Колесничему невместно вслепую править,
Колесничий быть не вправе ни слаб, ни сломлен.

Взор возницы за движеньем крыла следит:
Что обещано копейщику впереди?

Руки накрепко спеленуты, повод прочен:
Колесничий - проводник, в той же мере - пленник.
Пролагая путь по звёздам в небесной пене,
Он предшествует иной, несказанной мощи.

Прозревающему судьбы, сраженья, смерть -
Подобает их свидетельствовать и петь.
по трамвайным рельсам

Пять и одна

(оммаж amarie_ranellet и ее историям о женщинах Красной)

Они идут по сырой траве, и роса на траве красна.
Они прекрасны и высоки, и каждая - сталь и медь.
Я их отличаю по поступи, я знаю их имена,
И если одна из них улыбнётся, я буду об этом петь.

Они идут вослед госпоже, и верность их глубока,
Подобно небу над полем битвы, подобно рекам огня.
Они надежны, как гнев ее, грозны, как ее рука,
И если я буду об этом петь, они услышат меня.

Они идут в громах ее голоса, в блеске знамен ее,
И в каждой частица силы и славы и тень от ее теней.
Они несут ее меч и щит, и шлем ее, и копье,
И если они услышат меня, я тоже пойду за ней.

Я буду петь им, всем пятерым, которые суть одна,
Я буду славить неотвратимую ярость и красоту.
Однажды все пятеро лягут в землю и станут ей - семена.
И кровью будет полито поле, и пламена зацветут.

Однажды все пятеро прорастут, и я средь них прорасту,
Чтоб их различать по поступи, петь им и помнить их имена.