серебро

Змеёвка

Змеи на самом деле не пьют.
Вообще не пьют.
Тем более - молока, но так и простой воды.
Я это знаю точно.
Если тебе кто-то скажет иначе -
Знаешь ли, люди врут.
Нелюди тоже врут.
Иногда - нарочно.
Так что поить не пытайся. Не надо. Не доводи до беды.
Хочешь помочь - сиди, полируй чешую.
Она достаточно прочная.

Змеи не плачут.
Правда, совсем не плачут.
Тело не приспособлено, как бы - нечем.
Если тебе однажды скажут иначе,
Просто напомни, что век у всего конечен,
И у терпения, разумеется:
Норов змеи для него не предназначен.
Совсем. Как змеиный яд - для того, чтоб согреться.

Змеи не спорят.
Собственно, не с кем и не о чем.
Горящим торфяникам на правоту плевать,
Браконьерам тоже.
А если пора сплетаться в клубок -
Спорить с природой и вовсе себе дороже.
Так что не спорь, ускользай, утекай,
Заботься о каждой мелочи,
Пока не приходит время сбрасывать кожу.

А тут уж бери свое, и крепко держи, и не отпускай.
И помни: змея, говоря обо всех,
Говорит о себе.
Просто подчеркивать незачем.
серебро

Мифологичненького вам в ленту

Колесничий прилагается к колеснице.
На возницу возлагается бремя барда.
Отстраняясь от огня своего азарта,
Он старательно следит за полётом птицы.

Узким лезвием крыло рассекает высь.
В небеса смотрящий - небом не захлебнись!

Копьеносец дивной доблести преисполнен,
Сердце, битвой очаровано, алчет славы.
Колесничему невместно вслепую править,
Колесничий быть не вправе ни слаб, ни сломлен.

Взор возницы за движеньем крыла следит:
Что обещано копейщику впереди?

Руки накрепко спеленуты, повод прочен:
Колесничий - проводник, в той же мере - пленник.
Пролагая путь по звёздам в небесной пене,
Он предшествует иной, несказанной мощи.

Прозревающему судьбы, сраженья, смерть -
Подобает их свидетельствовать и петь.
по трамвайным рельсам

Пять и одна

(оммаж amarie_ranellet и ее историям о женщинах Красной)

Они идут по сырой траве, и роса на траве красна.
Они прекрасны и высоки, и каждая - сталь и медь.
Я их отличаю по поступи, я знаю их имена,
И если одна из них улыбнётся, я буду об этом петь.

Они идут вослед госпоже, и верность их глубока,
Подобно небу над полем битвы, подобно рекам огня.
Они надежны, как гнев ее, грозны, как ее рука,
И если я буду об этом петь, они услышат меня.

Они идут в громах ее голоса, в блеске знамен ее,
И в каждой частица силы и славы и тень от ее теней.
Они несут ее меч и щит, и шлем ее, и копье,
И если они услышат меня, я тоже пойду за ней.

Я буду петь им, всем пятерым, которые суть одна,
Я буду славить неотвратимую ярость и красоту.
Однажды все пятеро лягут в землю и станут ей - семена.
И кровью будет полито поле, и пламена зацветут.

Однажды все пятеро прорастут, и я средь них прорасту,
Чтоб их различать по поступи, петь им и помнить их имена.
серебро

* * *

Кейн Мак-Лори устало сжимает виски.
Руки дрожат,
Кончики пальцев слегка немеют.
Модель выходит на катастрофу в конце четвёртой строки,
И Мак-Лори не знает,
Что ещё сделать с нею.
Проверено, выверено
Всё, что он мог учесть,
Граничные выбраны в ноль,
Допущения - по максимальной.
Катастрофа глядит на него печально
Из последней формулы -
"Извини. Ты сейчас ни при чём. Просто так есть."
Кейн Мак-Лори упрямится,
Вновь и вновь запускает расчёт -
Может быть, с поправкой на веру? на добрую волю?
Через холл доносится запах воды и соли.
Мак-Лори чуть усмехается: спасибо, не сразу течёт.
Он фиксирует результаты.
Не спеша заполняет журнал.
Тем, кто после придёт, нужно будет во всём разобраться.
Заключение, выводы,
Инструкций четыре абзаца.
Кейн Мак-Лори уже на ходу разминает сведенные пальцы:
Основные гармонии в левой?
Давно ведь так не играл.
Кейн Мак-Лори минует холл, где пахнет травой морскою,
Мимоходом кивает дежурной.
Пока всё кажется просто.
За спиной у него чехол в половину немалого роста,
Он не знает пока, пригодится ли,
Но совсем в одиночку - нет, пожалуй, не стоит.
Даже если не знать, что он в одиночку - остов,
Беспокойный конструкт из тысячи сложных формул,
Переход от волны к частице, сам себе предмет изучения,
Но не больше того.
Кейн Мак-Лори усмехается совпадению:
Переход от волны - к Волне.
Концерт на пороге шторма.
Он выходит на берег, и берег идёт к нему -
Он действительно не успел,
Догадался невовремя, вычислил слишком поздно.
Под холодным утренним небом он видит катящуюся Волну,
В волне отражаются звезды.
Он снимает чехол, раскрывает, как кожуру.
Обнажает деку и струны, как плоть волшебного плода.
Опускается на колено.
Он помнит: "музыка" значит "свобода",
И нет ничего
Свободнее сердца его и рук.
Кейн Мак-Лори поет.
Над его головой рассвет
Переходит в сияющий полдень, потом - в закат.
Звезды над морем кружат.
Вычисления, датчики - всё это теперь не нужно:
Катастрофа проходит его насквозь, течет через сердце.
Он уже не напишет об этом статью, но
Это лучший эксперимент.
Он поет,
И море стоит и дышит,
И откатывается назад.
Кейн Мак-Лори смеется
И шагает вперед, к нему.
серебро

Одна история

Это должно было быть здесь вчера. Но будет сегодня.

— Профессор, но ведь не так все было!
Мериль-и-Туринкви убрала чаши, протанцевала обратно к камину и снова устроилась на коврике у огня, поджав ноги. Сегодня она не ждала гостей, разве что дети вечером снова соберутся. Но разве правильно считать гостями Кора детей, не могущих его покинуть с тех пор, как мир изменился, и все пути замкнулись в круг?
Все равно что считать гостем вот этого человека в кресле-качалке. Он не дитя, разумеется, но в каком-то смысле он более душа и сердце Кора, чем сама Мериль.
— Не так, — согласился тем временем человек в кресле, раскуривая трубку. — Но, госпожа моя, пробовали ли вы записать музыку скудными человеческими словами? Или свет, скользящий по листьям древесной короны вашего любимого холма? А ведь вы мастерица рассказывать истории.
Она рассмеялась. Маленькая бледная рука протянулась и поймала дымное колечко, покачала его на ладони, пальцы вылепили из дыма резной лист и отпустили лететь дальше.
— Это же совсем иначе, профессор! — Мериль улыбалась, но в глазах ее уже не было улыбки. — Истории рассказываются так, как мы их помним. Удивительно ли, что Малое Сердечко помнит одно, я другое, а вы, Риэль, третье?
— Риэль — Увенчанный? — человек покатал имя на языке, словно глоток чая. — В вашем произношении это звучит интересно. А знаете ли вы, моя госпожа, что когда-то «Руэл» было самым нелюбимым из моих имен?
Мериль-и-Туринкви снова улыбнулась и ласково коснулась колена собеседника:
— И все же что-то проглядывало из глубины, не так ли?
Человек в кресле снова затянулся дымом и выпустил еще несколько изящных колечек. Превращаясь в облачка самой разной формы, дымные кольца уплывали под потолок и устраивались там, словно птицы на карнизе.
— Конечно же, неудивительно, что истории мы помним и рассказываем разные, — продолжал он. — Но что если в одной и той же истории… например — помните? — про игрушечного щенка, попавшего на луну… хотя он, конечно же, был не совсем игрушкой... что, если, скажем, Малое Сердечко был бы в этой истории ребенком, блуждающим в Долине Снов, а я — щенком или чайкой? Мы помнили бы разное.
Мериль серьезно кивнула.
— И это были бы уже разные истории, профессор?
— Возможно, — он кивнул и снова запыхтел трубкой. — Хотя в какой-то мере все, что происходит в мире — одна и та же история. Просто услышать ее полностью не проще, чем рассказать словами игру света на листьях Кора.
братья

Йольская песенка про важное и неважное

Это теперь неважно, где я стою.
Это неважно, кому и о ком пою -
Важно, что лампа горит и пирог печется,
Важно, что выйду встречать и вина налью.

Это неважно, схватился ли коркой наст.
Это неважно, который к рассвету час.
Важно, что ни один из стоящих рядом
Ни одного из нас зиме не отдаст.

Это теперь неважно, когда и кто,
Был ли отважен и ко всему готов.
Важно, что возвращающийся насыплет
Вешнего солнышка полное решето.
серебро

"Дом, где зажгут огонь" - ГОРЯЩИЕ РОЛИ!!!

Игра через две недели, съемный коттедж, кросспол есть, автор сеттинга в МГ, и все такое прочее.

Из-за проблем со здоровьем на нашей игре внезапно свободны две роли: профессор Рональд Каллен и миссис Морин Робертс.

Морин Робертс, домохозяйка
Жена детектива-инспектора Гарри Робертса, около 40 лет. Деятельная, общительная, очень домашняя женщина, предана семье, любит мужа, сына, сад и выпечку. Лучшие яблочные пироги по эту сторону Лох-Тары. С детства дружна с Элис Мур. Медсестра по образованию. Последние годы хронически нездорова. Ехала с семьей в Лоуд, но из-за болезни вынуждена была задержаться в гостинице.
#любящая_мать, #игра_в_шкафу, #обязательства, #о_любви, #семья, #Эта_сторона, #хозяйка_дома, #саппорт

На эту роль мы ищем игрока, готового к весьма умеренной активности и обладающего несколько мифологическим мышлением. Ключевые завязки - муж, сын, Элис Мур. Есть неявные завязки и немного тайн.


Рональд Каллен, профессор (литературовед, историк, лингвист - обсуждаемо)
Мужчина примерно 45 лет. Уроженец Байля, уехал из города вскоре после резни двадцатилетней давности. Преподает в университете в Йерке. Автор известных романов - как исторических, так и о сидах и Той Стороне. Давний знакомый Элис Мур. Приехал прочитать несколько публичных лекций.
#Граница, #мифопоэйя, #обязательства, #о_любви, #сомнения_и_колебания, #проблемы_в_нагрузку

На этой роли мы хотим видеть игрока, способного сочетать "мифологическое мышление" и научный подход, знающего и любящего первоисточник, готового в т.ч. к игре на проигрыш.

Вводная готова.
Ключевые завязки - Элис Мур, Эдит Ривервуд. Есть неявные завязки.
серебро

Гетябрь, 5: старинный парк

Если в парке старинном танцует листва,
Если осень незримо вступает в права,
Разливается в воздухе яд волшебства,
И дорожки по краю блестят серебром,

Если запахи прелой листвы все сильней,
Если дни все короче, а ночи длинней,
Это значит, что близится время огней,
И пора возвращаться в оставленный дом.

Если заполночь кажутся глубже пруды,
Словно не было, в инее тают следы,
Если лед намерзает по кромке воды
И звенит на внезапном холодном ветру,

Если в зимней грозе слышен яростный смех -
Это значит, беда переходит на бег,
И поветрие равно касается всех,
И Охота на равных вступила в игру.

Если дом возле парка встречает теплом,
Если молния пробует ночь на излом,
На закате Охота встает на крыло -
Значит, наша удача сегодня щедра.

Но смотри - если темень придет до поры,
И очертится городом поле игры,
Если здесь запылают чумные костры,
Значит, ты проиграл, проиграл, проиграл.
серебро

Зарисовки с натуры

Откровенность за откровенностью - дел и слов.
Кто дороже других - в каждом деле имеет часть.
И пока кто-то рядом гадает - "А вдруг любовь?",
Я держу тебя за руки, чтобы не дать упасть.

Просто искренность, просто уверенность, жизнь как есть.
Понимание, что друг с другом нам повезло.
И пока эти, рядом - "Наверное, просто секс!",
Ты встречаешь меня с работы: еда, тепло.

Так под небом от Кенигсберга до Колымы
Разливается ежедневное волшебство.
Нам не нужно угадывать, кто мы друг другу: мы.
Это больше всего и надежней, точней всего.

Ты мой друг. Я твой брат. Как умеешь, так назови.
Это все о любви, это в сотый раз о любви.